Собственная прошивка радиопроцессоров MT7996 открыла 14-битные I/Q в диапазонах 2,4, 5 и 6 ГГц. При 320 MSPS сырой поток занимает 8,96 Гбит/с ещё до сетевых заголовков, поэтому SDR пришлось строить вокруг плотной упаковки, DMA и zero-copy UDP. →
Номер сегмента тепловизора появляется только в двадцатом пакете, когда первые девятнадцать уже пришли. Приёмник на Trion T8 запоминает указатель FIFO, спекулятивно пишет данные и после позднего заголовка делает commit либо rollback. →
XDP8HD40S‑1 управляет подключением нагрузки к 800 В или ±400 В, измеряет ток и напряжение 12-битными АЦП, ведёт журнал аварий и способен стянуть затвор внешнего SiC-cascode током до 1,5 А. Образцы ожидаются только во II квартале 2027 года. →
Коммутатор на 64 линии и до 32 портов может сам переносить данные peer-to-peer, делать multicast и разделять ресурсы. В системе из АЦП, FPGA, ускорителей и накопителей часть обменов проходит без участия CPU в каждой операции. →
Портативный прибор с MAX-F10S показывает спутники и историю уровня сигналов, пишет данные в 64 ГБ eMMC и позволяет работать с консолью приёмника по сети. Программируемый time-pulse доступен от 1 Гц до 10 МГц, но сам по себе не делает устройство GPSDO. →
Две камеры по 120 кадров/с предсказывают полёт шарика, компьютер рассчитывает движение шестиприводной платформы, а Teensy 4.0 интерполирует опорные точки и выдаёт STEP. Бессмысленная машина демонстрирует очень здравое разделение вычислений и real-time. →
Напечатанный на 3D-принтере резак превращает стенку банки в ровную заготовку, а волоконный лазер открывает апертуры примерно за десять секунд. Метод уже проверили на 16-контактном USB‑C и LGA‑14, хотя fine-pitch повторяемость пока далека от заводской. →
Вместо точных резисторов двухканальный фильтр 1985 года использует CMOS-ключи и набор одинаковых поликремниевых конденсаторов. Эквивалентное сопротивление задаётся частотой тактирования, поэтому полосу аналоговой схемы можно перестраивать цифровыми часами. →
Будущий регистратор рассчитан на восемь ADS1299, синхронизацию через FPGA, управление от STM32 и Ethernet. Пока собрана одна аналоговая плата, а методику проверили на ADS1296: шесть замкнутых входов показали 0,842–0,912 мкВ RMS при усилении 12. →
Внешний разъём VR-шлема рассчитан не только на питание или USB: документация описывает высокоскоростной путь MIPI для камеры и PCIe. Вместе с ним Valve выложила референсную плату и механические модели, чтобы модуль можно было согласовать и электрически, и геометрически. →
USB-C зарядник обычно заканчивается там, где кончается его кабель: он питает ноутбук по заранее согласованному профилю. Negotiator II превращает этот диалог в ручку лабораторного источника, запрашивая у PD 3.1 блока доступное напряжение от 5 до 48 В с шагом 0.1 В. Самая хрупкая линия разъёма, CC, при этом отделена от аварийных 48 В отдельным MOSFET-узлом. →
В спутниковом приёмнике мощный прямой путь способен закрыть отражение, слабее его на десятки децибел. Два USRP, соединённые кабелем, показали неожиданную причину провала: восемь отсчётов дробной задержки оставили подавление около 40 дБ, хотя диагностическая обработка той же сцены добралась до 72.7 дБ. Форма эха оказалась самостоятельным параметром всего SDR-тракта. →
Четыре Mini-HDMI несут 32 цифровые линии, а USB-C должен непрерывно уносить их выборки на компьютер. В максимальном 32-канальном режиме это заявленные 6,4 Гбит/с сырого потока — почти весь смысл прибора заключён не в глубине памяти, а в способности не прекращать передачу. →
Открытый ускоритель довели от Python-компилятора и собственной системы команд до SystemVerilog, PCIe-драйвера и платы с Kintex‑7. Авторы измерили 82,1 токена в секунду на 230-миллионной модели — вместе с результатом опубликован весь путь, который должен его воспроизвести. →
Шестнадцать временных отсчётов Timepix4 позволили восстановить вершину события с разрешением 54 ± 5 пс. Но усреднение перестало помогать там, где все пиксели делят одну ошибку: общий вклад тактовой разводки и внешней опоры остался на уровне 29,2 ± 0,6 пс. →
Под стеклом панели десятки медных площадок ждут прикосновения, а контроллеры обычно обходят их по очереди. MTCH3380P делит эту работу между 12 АЦП: один чип обслуживает до 64 взаимно-ёмкостных или 38 собственно-ёмкостных клавиш и собирает из них колёса и слайдеры. У тач-панели остаётся больше времени на фильтрацию помех и распознавание касания. →
Одна и та же RV32I-система должна работать на платах с разными генераторами, VGA, LED и BRAM — хотя 100 МГц на Nexys A7 уже ломают её путь чтения инструкций. Можно ли менять плату, не переписывая процессорный проект при каждом новом наборе пинов и периферии? В BGM для этого разделили логику, учебную обвязку и конкретную PCB. →
У трёхфазного инвертора самые опасные микросекунды приходятся на момент, когда ШИМ, измерение тока и защита должны договориться без паузы на прошивку. Toshiba начала массовое производство TXZ+ M4H: его A-PMD связывает комплементарный PWM, запуск АЦП и аварийное отключение моста внутри кристалла. Cortex-M4F остаётся считать контур, а периферия берёт на себя рефлекс. →
Фреза домашнего CNC 3018 резала фольгированный гетинакс под двухсантиметровым слоем воды и жидкого мыла. Замысел был почти акустическим: утопить визг инструмента в жидкости. Ванна действительно удержала стружку и видимую пыль, а шпиндель удалось сохранить сухим, однако резкий высокочастотный звук из мастерской не ушёл. →
Сетевая карта способна очень точно сказать, когда увидела пакет, и гораздо менее ровно выпустить следующий по расписанию. В стенде с FPGA-референсом Intel E830 дала 4–6 нс разброса аппаратных меток, однако в передаче каждые 100 мкс изредка появлялись сдвиги порядка 2 мкс. Эксперимент отделяет качество часов NIC от поведения очереди и планировщика передачи. →
RTL-SDR подключается к браузеру через WebUSB, а интерфейс, DSP и декодеры живут в единственном локальном файле. Версия 1.4 научилась удерживать до минуты исходных I/Q и повторно демодулировать выбранный участок — без сервера и нового сеанса приёма. →
Под контактами двух технологических узлов Microchip нашли истончённый и местами неровный Co silicide. Анализ связал дефект с деградацией pre-Co sputter clean; для одного из узлов этот механизм остаётся интерпретацией, совместимой с наблюдениями. →
FIB-метка и инфракрасное совмещение сохранили координату buried interconnect после переворота и шлифовки кристалла. В одном case study SEM PVC и TEM связали область высокоомного отказа с malformed via и partial metal void на M0–V1. →
Под непрозрачным корпусом микросхемы ток оставляет магнитный отпечаток, и NV-центры в алмазе умеют его прочесть. Quantum Diamond Magnetic Microscope строит карту поля над работающим кристаллом, а затем восстанавливает вероятный маршрут тока. Это даёт failure analysis новый контраст для дефектов, которые почти не греются и не видны тепловой камере. →
Фланцевый усилитель на 26 ГГц отдаёт в тракт десятки ватт, а его основание уже приходится проектировать как силовой тепловой узел. Почему компактному Ka-диапазонному MMIC нужен теплоотвод, знакомый скорее по паяльникам? Ответ скрыт в PAE: эффективность здесь определяет габариты всего модуля раньше, чем антенна и волновод. →
У Raspberry Pi появился радиомодуль, который можно собрать из ESP32-C6 и шины SDIO: Linux видит обычный WLAN-интерфейс и Bluetooth HCI. Микроконтроллер берёт на себя Wi‑Fi и BLE, а одноплатник управляет ими штатными сетевыми средствами. В проверенной сборке TCP прошёл через эту связку со скоростью 40–50 Mbit/s. →
У 256-ГБ серверной DDR5 RDIMM заменили SPD-ROM и вернули в него сохранённый дамп, однако планка осталась мёртвой. Тогда в её питание подали тестовое напряжение и увидели на тепловизоре точку нагрева: память с исправленным паспортом не могла даже начать собственное питание. Ремонт вывел модуль на memory training после замены конденсатора и PMIC. →
От старой CGA-карты к маленькой плате RP2350 тянутся несколько цифровых линий синхронизации и цвета, а на DVI-мониторе появляется её изображение. Проект pico-ttl2dvi поручает программируемой периферии PIO снять параллельный TTL-сигнал, DMA собрать кадр в память, а PicoDVI сформировать TMDS для современного дисплея. →
Velocity 4900 работает на первом уровне сети: автоматика может не только запустить тест, но и соединить нужные порты приборов и устройств, снять копию сигнала и затем собрать другую топологию. Старшая модель предоставляет 288 физических SFP28-портов. →
48-вольтовая шина уже стала нервом серверной стойки, однако её понижающие каскады долго оставались территорией кремниевых MOSFET. Renesas вывела 100-В GaN-ключи с сопротивлением до 1.2 мОм и двухсторонним отводом тепла: референсный buck снимает с 48 В до 240 Вт на частоте до 1 МГц. →
Между адаптером USB-C и нагрузкой ставят Dr. PD, запускают проблемный режим и видят на одной шкале времени: вот Request и Accept, а вот в тот же миг просел VBUS или ушёл ток. Проект пытается превратить переговоры Power Delivery из текста пакетов в наблюдаемую физику кабеля и преобразователя. →
Можно ли наблюдать несколько точек RF-тракта без стойки приборов, ручного сведения окон и россыпи файлов? Mini-Bench от Mini-Circuits заявляет именно такую роль: программа принимает показания USB- и Ethernet-датчиков мощности PWR-Series, накладывает их графики и даёт смотреть импульсный либо модулированный сигнал сразу в нескольких точках тракта. →
CuFlow ищет путь алгоритмом Ли не по квадратной, а по шестиугольной решётке. Все шесть соседей находятся на одинаковом расстоянии, поэтому дискретная геометрия лучше соответствует круглым зазорам вокруг дорожек и переходных отверстий. →
Шесть вольт при 20 кВт — это шина, по которой нужно провести около 3333 А: ток сварочного аппарата, запертый внутри серверной стойки. Microchip и Navitas собрали для неё прямой преобразователь с входом 800 VDC и двумя 10-кВт LLC-модулями. Цель — убрать отдельный каскад 800→50 В и довести энергию до процессорной шины одним высокочастотным узлом. →
После включения FPGA читает из флеш-памяти последовательность битов, которая физически соединяет LUT, триггеры и проводники кристалла. Для Tang Nano 20K эту последовательность теперь можно получить из Verilog и загрузить в плату без IDE Gowin: открытая цепочка дошла до .fs-битстрима. APIO собирает вокруг неё симуляцию, линтинг и прошивку в повторяемую команду. →
Лазерный зонд проходит по вскрытому RF-кристаллу, а тестер в каждой координате ловит едва заметный сдвиг измеряемого параметра. Qualcomm предлагает собирать из тысяч таких чисел тепловую карту phase noise или усиления и по ней выводить инженера к analog soft failure, который почти не сдвинул спецификацию. →
Один RF-сигнал можно разложить на восемь одновременно живущих копий, у каждой из которых заранее известен фазовый сдвиг относительно соседней. Новые пассивные матрицы Батлера Mini-Circuits превращают эту старую микроволновую идею в готовый SMA-блок для повторяемых опытов с MIMO и beamforming. Перестановка входного порта меняет всю фазовую картину без синтезаторов и восьми когерентных передатчиков. →
Затвор промышленной камеры может остановить летящую деталь в каждом пикселе сразу, но обычно платой за это становятся крупный пиксель, умеренная частота или сложный HDR. OG05D снимает 2592×1944 с глобальным затвором до 146 кадров/с, сохраняя шаг пикселя 2.2 мкм. Самая жёсткая часть этой камеры теперь лежит уже за сенсором: поток 12-битного RAW достигает 8.83 Гбит/с ещё до служебных данных линии. →
Светодиод на плате обычно виден только в момент, когда он светит. В PacketLED каждый из двух ESP32 тем же самым LED посылает биты, затем ловит слабый фототок от встречной вспышки и получает ACK. Поверх этой почти игрушечной оптики уже работают кадры, CRC, повторы и первичное pairing устройств. →
Силовой мост для двигателя обычно разрастается вокруг MOSFET, драйверов, датчика тока и защиты от аварии. STSPIN9P собирает этот узел в корпусе QFN: полумост занимает 7×7 мм, полный H-мост — 9×7 мм, при питании до 75 В. Самая интересная часть здесь — попытка управлять выбросами, нагревом и током прямо внутри столь короткой коммутационной петли. →