У 256-ГБ серверной DDR5 RDIMM заменили SPD-ROM и вернули в него сохранённый дамп, однако планка осталась мёртвой. Тогда в её питание подали тестовое напряжение и увидели на тепловизоре точку нагрева: память с исправленным паспортом не могла даже начать собственное питание. Ремонт вывел модуль на memory training после замены конденсатора и PMIC. →
У лабораторного прибора есть две жизни: Linux должен отдать данные в сеть и нарисовать интерфейс, а контур управления обязан успеть к следующему фронту PWM. Nuvoton MA35D05K помещает для них два Cortex-A35 и отдельный Cortex-M4 в LQFP128 размером 14×14 мм. DDR3L уже находится в корпусе, поэтому Linux-плата избавляется от внешней DDR-разводки. →
Память обычно нужна, чтобы запустить код, который настраивает память. Для Bay Trail эту петлю разорвали: ранний coreboot временно живёт в кэше процессора, наблюдает закрытый DRAM blob и воспроизводит последовательность настройки контроллера, PHY и training уже открытым кодом. Старый SoC стал полигоном для очень живучего приёма reverse engineering. →
Как соединить систему управления кубитами с декодером так, чтобы задержка линии входила в расчёт контура обратной связи? Riverlane выложила открытый физический уровень QECi для FPGA и проверила его на Altera Agilex 7. В линке уже определены кадры, синхрометки и контроль целостности — то есть провод между двумя вычислителями становится частью архитектуры квантовой машины. →
Умножение числа на степень двойки кажется самой короткой дорогой в FPU: достаточно сдвинуть экспоненту. В Intel 8087 команда FSCALE раскрывается в реконструированное дерево из более чем 140 микроинструкций и трёх уровней вызовов. Кремнию приходится помнить, что второе число может оказаться пустым, денормализованным, бесконечностью или NaN. →
Серверную задачу теперь можно отдать трём настольным RISC-V-платам в Эдинбурге: вместе они дают 192 аппаратных ядра и 384 ГБ памяти. Этот стенд заставляет научный код столкнуться с тем, что обычно скрыто в дорожной карте: у соседних узлов расходятся поколения RVV, а десятки ядер упираются в DDR. Так RISC-V получают проверку научной работой, а не только красивыми бенчмарками. →
Как поместить Linux в плату размером с Raspberry Pi Pico, если один буфер кадра 800×480×32 уже требует 1.54 МБ? YuzukiNeko оставляет системе 16 МБ SiP PSRAM и раскладывает загрузку по 16-МБ NOR буквально по адресам. Получается компьютер, где экран, кэш и rootfs снова приходится считать в мегабайтах. →
Алюминиевый куб с 33 874 отверстиями прячет мобильный SoC, автомобильный AI-чип и ускоритель, у которого память уложена прямо над логикой. Xiaomi собрала их в один настольный прототип для локальных больших моделей. Самое интересное в этой машине пока скрыто между кристаллами: где живут веса и KV-cache, и по какой шине они путешествуют. →
На STP-H12-VANTAGE быстрый коммерческий модуль будет обрабатывать изображения и данные нейроморфного сенсора, а отдельная радиационно-стойкая схема — следить за его состоянием и перезапускать при сбоях. FPGA связывает сенсоры с вычислителем. Пока опубликована архитектура без подробностей конвейера обработки. →
Можно ли узнать цену одного нейроморфного ответа в джоулях, не разрезая дорожки питания и не веря цифре TOPS на слайде? BrainBoard1500 обещает вывести этот вопрос из лаборатории прямо в связку MCU, QSPI и сопроцессора: на плате размером 22.9 × 22.9 мм предусмотрены два канала наблюдения за её собственным питанием. →
LC-контур качают на удвоенной частоте, и вдруг он отвечает колебанием вдвое медленнее. Но с какой именно фазы ему начать? В PC-1 этот выбор заставили хранить машинные 0 и 1, выполнять логику и читать ферритовую память — без транзисторных переключателей в основной вычислительной части. →
45-спиновый CMOS Ising-ускоритель выдал до 8000-кратной разницы в оценке энергии на подзадачах планирования для группы роботов. Чип искал пути и распределял цели, перебирая декомпозированные задачи в диапазоне связей −7…+7, тогда как host-система выполняла отображение, проверку ограничений и сборку маршрута. В полном конвейере стоимость маршрута составила 32,0 против 28,0 у классического решения, а задержка — 341 против 27 мс. →
Два ультразвуковых датчика помогли квадрокоптеру Saranga обходить препятствия в темноте, тумане, дымке и искусственном снеге: акустический экран подавляет шум винтов, а классификатор на Coral Mini выделяет полезное эхо из серии синхронных эхограмм. Экран увеличил рабочую дальность примерно с 1 до 2 м; в 180 прогонах успешность составила 72–100%. Тонкие ветви и металлические стойки иногда обнаруживались лишь с 40 см, поэтому система рассчитана на ближнее предотвращение столкновений. →